Проблема

 

ЖЕНЩИНА: Мой вопрос в следующем, является ли страстное желание клиента найти решение важным в естественной мистике?

ХЕЛЛИНГЕР: Это страстное желание эгоцентрично. Я не вступаю в соглашение.

Смех в группе.

ХЕЛЛИНГЕР: Что я делаю с тем, кто говорит, что у него есть проблема. Я расставляю его и смотрю, как он движется, как движет им движение духа. Так я получаю всю информацию – но не ту, которую он ожидал. Тогда и он становится серьёзным. Могу я на этом остановиться?

ЖЕНЩИНА: Сейчас я чувствую себя уверенней.

ХЕЛЛИНГЕР: О’кей.

 

 

Движения души, движения духа

 

ЖЕНЩИНА: Мой вопрос заключается в следующем: в чем разница между движением души и движением духа?

ХЕЛЛИНГЕР: Я наблюдал в своей работе, как людьми движет некая сила. Есть движения, которые исходят от совести, т.е. от духовного поля семьи. Это движение часто связано с чувством вины и с потребностью в искуплении. Вина и искупление это движения совести. Они не имеют ни малейшего значения для этой творящей силы. Каждый, кто чувствует себя виновным, чувствует себя возвышенным. Он думает, что его судьба в его руках. Если бы он поступил по-другому, все развивалось бы по-другому. Потом он пытается избавиться от вины и совершенно не осознает, что вина является движением духа.

Из этих движений совести у многих возникает внутренний посыл. Этот посыл реализуется в предложении: «Я вместо тебя». В действительности это обозначает: «Я умру вместо тебя».

Если мать чувствует себя виноватой, например, из-за аборта, и это тянет её к мертвому ребенку, в некоторой степени для искупления, то ребенок говорит: «Я вместо тебя». И это одно из основных движений, которое ведет к проблемам. Которое ведет к болезням и несчастьям, самым разным.

Если остаются в этом движении, и психотерапия остается в значительной степени внутри этого движения, и семейные расстановки остаются в значительной степени внутри этого движения, то не может быть решения. В конце будут только мертвые.

Теперь необходим переход на другой уровень, по ту сторону вины и искупления. Необходимо во всем распознавать движения духа и подчиняться им, и затем позволить себе двигаться с этой большой любовью. Это и есть движения духа.

Завтра утром у меня будет достаточно времени, и я смогу всё показать подробно. Я ответил на твой вопрос?

Она несколько медлит.

Конечно, эти движения требуют предельного участия. Это не дешево дается. Здесь необходимо бесстрашие.

Теперь я ответил на твой вопрос?

ЖЕНЩИНА: Так лучше.

 

 

Перед грехопадением

 

ЖЕНЩИНА: Мой вопрос связан с тем, что Вы только что рассказывали. Состояние, предшествующее добру и злу, до познания в раю. Это более лучшее состояние? Там мир. Мир это лучше?

ХЕЛЛИНГЕР: На самую высокую вершину иногда лучше всего подниматься обходным путем. Сейчас обходной путь закрыт.

Долгое молчание.

К группе: Иногда моя речь зашифрована, но достаточно ясна.

К этой женщине: О’кей?

ЖЕНЩИНА: Да.

 

Добро и зло

 

МУЖЧИНА: Я думаю, мой вопрос  имеет то же направление. А именно это вопрос о возникновении морали. Когда мы соединяемся с движением духа, с неподвижным движителем, это хорошо? Если я не присоединяюсь, я вижу себя жертвой и преступником. Если присоединяюсь – тоже.

ХЕЛЛИНГЕР: Тоже, именно. Если нет  этого различия между добром и злом, как в естественной мистике. Чуть раньше я приводил некоторые примеры. Если мы вчувствуемся в себя, например, в наши агрессии, в наши чувства убийцы, в наше восхищение жестокостью. Это всё такое злое в этом смысле. Если я сейчас приму это в себя и соглашусь с ним как с частью меня, тогда встанет оно рядом с моим добром и поддержит добро. Тот, кто только добр, по сути – половина. Кто только зол, тоже – половина. Оба движения присущи душе.

Поэтому в естественной мистике нет совершенства, есть лишь то, что всегда в движении. Совершенство неподвижно. Всё творящее несовершенно, и так называемое зло и собственно вина являются частью движения, великого движения. Если я в  себе это соединяю, то я и одно и другое, доброе и злое в равной мере, и то и другое на службе у любви. Оба одновременно.

Я широковато размахнулся, но это был важный вопрос. Ты задал очень важный вопрос.

МУЖЧИНА: Я чувствую, в определенной мере это был ответ на вопрос. Я думаю, что я его не совсем правильно задал.

ХЕЛЛИНГЕР: Конечно, это внутренний рост. Потребуется время. Но есть духовная мораль.

МУЖЧИНА: В любом случае так.

ХЕЛЛИНГЕР: Но она в другом, чем ты себе вероятно представляешь.

Есть духовная совесть. Она функционирует так же как совесть, которую мы ощущаем как вину и невиновность, хорошее самочувствие и дурное самочувствие.

Кто движется в движении духа, тот чувствует себя спокойно, абсолютно спокойно. Это показывает, что он находится в созвучии с этим движением. Если он от него отклоняется, он становится неспокойным и в то же время недееспособным. Отклонение  -это всегда отклонение в любви.

Я испытываю это на себе. Когда я вдруг начинаю волноваться, я перепроверяю: может быть я кого-то отвергаю или возвышаюсь над ним. В этом случае я сразу начинаю волноваться. Но я знаю, как мне вернуться. Тогда я следую за духовной совестью и надеюсь, что она меня выведет. О’кей?

МУЖЧИНА: Большое спасибо.

 

      

Перенаселение

 

МУЖЧИНА: Я ощущаю безнадежность из-за перенаселения. Я ищу выход для будущего.

ХЕЛЛИНГЕР: Если ты будешь об этом беспокоится, то всё переменится? Или?

Он качает головой.

ХЕЛЛИНГЕР: Зачем тогда беспокоиться? За этим скрывается доброе намерение. Но удалось ли оно кому-нибудь, кто хотел улучшить мир? Финал обычно гораздо хуже.

Мужчина смеётся.

ХЕЛЛИНГЕР:  Я дам тебе другие указания.

 

Больше или  меньше

 

В душе есть два основных движения. Одно идет в направлении больше, другое – в направлении меньше. Твое движение идет в направлении меньше. Что значит больше? Больше  всегда значит: больше жизни. Что значит меньше?- Меньше жизни.

Я сделаю с вами небольшую медитацию. Почувствуйте в себе: Куда идет основное движение в вашей душе? Идет оно в направлении больше, или идет оно в направлении меньше?

И тогда мы изменим это движение на больше, больше, больше, больше. И тогда мы почувствуем его влияние на силы, на радость, на любовь.

А сейчас я скажу кое-что, что относится к теме моего высказывания. Естественная мистика обозначает больше, больше, больше. Многие духовные пути обозначают меньше, меньше, меньше.

Я ответил на твой вопрос?

МУЖЧИНА (неуверенно): Да.

ХЕЛЛИНГЕР:  В каком движении был ты сейчас? В движении больше или меньше?

МУЖЧИНА: Больше.

ХЕЛЛИНГЕР:  Ты был в движении меньше.

Оба смеются.

ХЕЛЛИНГЕР:  Всего тебе самого доброго.

МУЖЧИНА: Спасибо.

 

 

 

Свободная воля

 

МУЖЧИНА: Мой вопрос в следующем: Если есть только один двигатель, то значит, что других просто нет. То это значит, что я просто больше не являюсь инстанцией, которая может принимать решения за или против. Не больше ли в этом любви и свободы? Я не думаю, что это плохо, но я не могу их там найти.

ХЕЛЛИНГЕР:  Это один из основополагающих вопросов. Наблюдения говорят, что мы также ощущаем себя творцами. Я могу выразить это в большей или меньшей степени в такой шутке. Должен ли я?

Он кивает.

Мы все плывем в одном и том же потоке, все. Всё плывет в одном и том же потоке. Нас несет к одной цели, которую мы не знаем. Никто не знает. Некоторые помогают потихоньку веслами, некоторые сопротивляются. Ничего не помогает. Все плывут с потоком. И свободная воля тоже плывет со всеми.

Все смеются.

Есть некоторая свобода движения. Но она значит так немного.

МУЖЧИНА:  Вопрос возник у меня, когда вы рассказывали о Сталине. Ассоциировать Сталина с любовью, которая есть внутри движения, я бы тогда лучше отказался от любви.  Я бы предпочел дополнить такое движение где-нибудь в другом месте, но уж никак не ставить это движение в контекст с любовью.

 ХЕЛЛИНГЕР:  Если я смотрю сейчас на Россию – я там часто бываю и знаю там многих -  я нахожусь под впечатлением любви. Я как немец сначала испытывал опасения. Но я не услышал ни одного упрека. Наоборот, внимание и радость, потому что они меня видят. Это результат того, что истекло. О’кей?

МУЖЧИНА:  О’кей.

ХЕЛЛИНГЕР:  Нужно смотреть дальше и шире. В этом вся разница.

 

Долг

 

МУЖЧИНА:  У меня личный вопрос. Мне тяжело ту вину, которая во мне, целиком принять в сердце. Потому что есть разделение.

ХЕЛЛИНГЕР:  Я попробую ответить на твой вопрос и надеюсь, что мне это удастся. Если нет, то ты сможешь повторить вопрос.

Что делает тот, кто чувствует себя виноватым? Он причиняет кому-то что-то. Или себе или другому. Основой чувства вины всегда является ненависть.  Ничто так сильно не противостоит любви, как чувство вины. Если мы допускаем вину, то мы становимся маленькими.

МУЖЧИНА (через некоторое время):  Я чувствую себя лучше, но это не радость. Часто из-за ощущения вины я пытался делать как можно больше, чтобы быть хорошим.

ХЕЛЛИНГЕР:  Я полностью тебя понимаю. Вина оказывает самое разнообразное влияние. И одно из них заключается в том, что я причиняю что-то себе или другим.

МУЖЧИНА:  Да.

ХЕЛЛИНГЕР:  Другое заключается в том, что если я принимаю вину, как нечто неизбежное, необратимое ни при каких условиях, то у меня есть сила, сила свершить что-то хорошее.

У невиновных едва ли есть сила. Только у виновных. Это показало бы, что то, что ведет к вине, является божественным движением, если мы продолжим его в движении. Вот тогда ты и обрадуешься.

Он смеётся, и группа смеётся вместе с ним.

ХЕЛЛИНГЕР:  Теперь ты это видишь? О’кей.  Хорошо.

 

 

Цели

 

МУЖЧИНА:  У меня два вопроса. В качестве первого вопроса меня интересует: Куда ведет эта сила, которая действует во время расстановки.

Второй вопрос, на который я бы охотно получил ответ: Как ей удавалось так долго оставаться не открытой? Почему никто не заметил, что нечто такое существует?

ХЕЛЛИНГЕР:  Я тоже задавал себе такой вопрос.

МУЖЧИНА:  И каков ответ?

ХЕЛЛИНГЕР:  Мне посчастливилось совершить это открытие.

Представление о цели, это не духовное представление. Движения духа не могут иметь цели. Иначе бы цель определяла движение. Движение духа всегда творчески новое.

В том, как я здесь работаю, постоянно происходят неожиданности. То, что люди представляли себе в виде целей, они часто забывают. Я надеюсь. Я ответил на твой вопрос?

МУЖЧИНА: Да. 

 

Теперь я здесь

 

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Хотя это для меня и не совсем новое, я подумал, что было бы полезно увидеть, как это делаете Вы. Чтобы это было для меня не просто идеей, а чтобы я это глубоко понял. То, что Вы сказали, производит шокирующее впечатление. Я был удивлен, хотя и понял шутку. Так много людей смеялось.

Жить так, если бы так могло жить всё общество, было бы невероятно. Это можно было бы объяснить почти как катастрофу. Сейчас я воспринимаю это именно так. Вы сказали, что обходного пути сейчас нет. Что Вы имеете в виду?

ХЕЛЛИНГЕР:  Разницы между добром и злом для меня больше не существует. Часто. Потому что прийти к этой чистоте, в это движение сопричастности со всем, таким, какое оно есть, это является движением роста. Здесь тоже будет к месту поговорка, которую я уже приводил: Каждая корова была теленком. Не нужно торопиться. Каждый шаг на этом пути является основополагающим опытом.

А теперь закрой глаза. И скажи кому-то: «Теперь я здесь».

Через некоторое время. Так хорошо?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Спасибо.

К группе: Такие фразы, как я ему сейчас сказал, приходят из движения духа. Они охватывают многих одновременно, не только его. Это один из признаков движения духа, то, что они охватывают многих одновременно. Они никогда не являются индивидуальными. Они далеко выходят за пределы индивидуального.

 

Я прихожу

 

МУЖЧИНА: В одном проекте я был заместителем мужской энергии. Когда я склонился перед предками и лег на пол, мне было очень тяжело дышать. Сегодня я услышал о женской энергии, о матери. Хотелось бы услышать такую фразу и о мужской энергии.

Смех в группе.

ХЕЛЛИНГЕР (после небольшой паузы): Скажи твоему отцу: «Я иду».

МУЖЧИНА: Моё  сердце сейчас колотится.

 ХЕЛЛИНГЕР:  Сейчас это может действовать.

МУЖЧИНА: Спасибо.

 

Пожалуйста

 

ЖЕНЩИНА: Это личный вопрос. Энергетическая связь с моей матерью обрезана. Как я могу снова подключиться?

ХЕЛЛИНГЕР (после небольшой паузы): Закрой глаза и скажи ей: «Пожалуйста».

ЖЕНЩИНА: Пожалуйста.

ХЕЛЛИНГЕР:  Скажи это внутри себя, просто так: «Пожалуйста».

После небольшой паузы: О’кей. Теперь это может действовать.

 

Распад

 

 

ХЕЛЛИНГЕР - женщине:  Я восхитился замечательным костюмом, когда ты вошла. Это что-то особенное.

ЖЕНЩИНА: Я путешествую пешком.

ХЕЛЛИНГЕР:  Я как раз об этом подумал, о пеших туристах. Итак?

ЖЕНЩИНА: Я хотела бы убедиться, что я всё правильно поняла. По ощущениям я полностью согласна с тем, что вы сказали. Я бы могла это движение назвать Богом, именно Богом, а не идолом. Мне его не нужно бояться, потому что всё хорошо. Вот где я не совсем уверена, была уверена, всё ли я правильно поняла. Я очень завишу от своей совести, но не в смысле вины или морали. Но я придерживаюсь точки зрения, что у каждой вещи две стороны, что есть негативная совесть, которая связана с обвинением других людей, и что есть позитивная совесть, которая ведет меня к Богу, но которая не судит. Которая мною руководит и ведет на правильную дорогу. Можно так сказать?

 ХЕЛЛИНГЕР:  То второе, что ты описываешь, было бы движением духа.

Слово Бог слишком загружено, ещё и потому, что мы его персонифицируем. Большинство образов Бога это продолжение наших родителей. Кто не может найти дорогу к родителям, тот хочет найти, по крайней мере, дорогу к Богу.

Но дорога ведет в обратном направлении. Кто нашел дорогу к родителям, тот нашел дорогу к Богу, в этом смысле.

Здесь есть о чем поразмыслить. Если Бог есть, если Бог существует, то он ограничен. Всё что существует - ограничено. Всякое бытие ограничено. Уже само представление о том, что он существует, можно определить как недостойное его.

ЖЕНЩИНА: У меня что-то особенное.

ХЕЛЛИНГЕР:  Как всегда. Я говорю это в общем. Самое глубокое движение в душе и самое глубокое движение в естественной мистике, идет к освобождению. Границы у нас возникают благодаря Я. Ничего против Я. Только этим Я можем мы себя ограничить. Но одновременно мы отделяемся.  И если мы вдруг осознаем себя одинаковыми со всеми, мы сразу же становимся не важными, все, и в конце мы распадаемся. Бесконечность не имеет границ, она не имеет и бытия. Она не может его иметь. Это бесконечное движение выходит за пределы узких образов.

Но насколько я тебя понял, ты вступила на путь.

ЖЕНЩИНА: Ещё один вопрос.

ХЕЛЛИНГЕР:  Нет. Никаких других вопросов, только этот. Ты переспрашиваешь, потому что, то, что я сказал, должно остаться снаружи.

К тому важному, что я сейчас сказал, нельзя ничего больше добавлять. И к этому вечеру  - тоже.

И на этом закончим.

Материалы взяты с сайта Берта Хеллингера:

http://www2.hellinger.com/ru/home/semeinye-rasstanovki/pomoshchi-dlja-zhizni-aktualno/fevral-2011/voprosy/